ФЭНДОМ


Мария Добрая
Мария Добрая

Флаг Габсбургов
Императрица людей у престола Творца
Герб Марии королевы
с 1305
Предшественник: Маргарита Монфор
Супруг: Карл XI
Герб недоВалуа
Защитница Столицы
Герб недоВалуа
с с 1305
Предшественник: Маргарита Монфор
 
Династия: Валуа
Имя при рождении: Мария
Отец: Филипп IX
Мать: Маргарита Монфор
Супруг: Карл XI Леви
Дети: Анна и Жанна (1307)

Генрих (1309)

Мария Элиза Виолетта Летиция Валуа, широко известная под прозвищем Мария Добрая (р 1289, Столица) - супруга Карла XI Леви, Императрица людей у престола Творца и Защитница Столицы (с 1305). 

Мария стала первой дочерью императора Филиппа IX от его второй жены, молодой красавицы Маргариты Монфор; по иронии судьбы, она же стала наследницей семьи Валуа после скоропостижной смерти всех детей от первого брака. Девочка получила превосходное образование и была самой завидной невестой на всем Континенте, но получила свободу выбора жениха и остановила свой взор на герцоге Луарском. Альянс между двумя богатейшими семействами позволил укрепить единство Империи людей и заметно увеличить влияние короны на государственные дела. Пока ее муж занят военными делами и высокой политикой, Мария взяла на себя заботы по содержанию двора и ведению хозяйства, стараясь при этом одновременно выполнять свои обязанности перед Столицей и помочь супругу в его непростых отношениях с Церковью. 

Императрица Мария приняла корону в час решительных и скорых перемен, нестабильности и сомнений. Относительная стабильность, при которой жили поколения дедов и отцов, сменяется бурей: основные игроки мира пришли в движение, и теперь в ворота Империи ломятся ее страшные враги, желая раз и навсегда определить судьбу Континента... И вот в такой напряженный, ответственный и волнительный момент, когда сомнения переполняют всех и каждый тщательно взвешивает свое решение, государыня выглядит настоящим оплотом спокойствия и уверенности. Она словно знает, что произойдет, и знает, что ее это полностью устраивает; разумеется, подобный легкий оптимизм еще больше притягивает людей к ней.

Стоит отметить, что ее красота, характер и образ жизни немало способствовали росту популярности королевской четы среди простонародья, в особенности - горожан Столицы, которые давно не имели настолько ревностно относящейся к их просьбам Защитницы. Искренняя набожность, милосердие и чувство собственного достоинства совмещенные с заботой о всех нуждающихся и отстраненностью от придворных склок - всё это делает ее любимой персоной во дворе и человеком, на которого можно положиться. 

Биография

Детство и юность

Рождение 

  • Филипп IX Валуа, император Запада
  • Маргарите Монфор, супруга Филиппа IX.
Зима 1289 года в Столице выдалась на удивление теплой и мягкой. Один из крупнейших городов Континента, уступавший только Нирну по размерам, жил спокойной и тихой жизнью: прошел сезон активной торговли, теперь горожане  занимались скорее домашними делами да разбором редких сплетен. Желанными гостями в тавернах становились случайные путники, развлекавшие простонародье то ли новостями, то ли басенками из дальних провинций и даже чужих стран. И, когда такой странник оказывался, таверна ненадолго оживала: горожане и горожанки собирались вокруг путешественника и слушали, щедро угощая красноречивых басенников и безжалостно поднимая на смех неумех. Царило спокойствие и в торговом квартале, где жили зажиточные и уважаемые люди: они ожидали прихода весны, времени свадебных торжеств и заключения новых сделок, пока что пытаясь свести концы с концами и подготовиться к новому году. Миновала пора и крупных церковных праздненств, так что священнослужители в покое собирали паству и молились о всеспасении, пока скучающая стража одиноко путешествовала по темным улицам, наслаждаясь установившимся в городе порядком. 

И только в замке императора Филиппа IX царило оживление: молодая супруга Маргарита рожала. Супруг, который пошел на развод и все связанные с ним проблемы, теперь ожидал появления на свет наследника мужского пола, мальчика, которому он сможет, когда придет его время, передать трон и страну. У постели государыни дежурило войско акушерок и несколько придворных магов; самые доверенные воины караулили вход в ее покои, никого не пропуская из случайных людей. Ни один посторонний не видел королеву с момента, когда ее беремянность была подтверждена, Как только монарху прислали вестника с новостью о начавшихся родах, он удалился в свои покои и выгнал всех близких: его видели вставшим на колени перед небольшим алтарем. Он молился, молился упорно и тщательно, наверное, тщательнее, чем когда-либо; он поминул Творца и большинство святых, принес торжественный обет посвятить новый собор Создателю, если тот вознаградит его ребенком, которому суждено будет исполнить Обещание. Государь умолял наградить его потомком, так страстно, с таким рвением... Когда же доверенный советник, волшебник Магон принес известие о рождении новой дочери, монарх не высказал ни тени неудовольствия - а ведь Магона послали сообщить опечаливающий факт во многом чтоб не подставляться самим. 

Королевский быт

Филипп IX и Маргарита Монфор.

Ее отец, Филипп IX Валуа, оказался крайне способным, талантливым и достойным монархом, но еще лучшим интриганом и политиком. За года правления ему удалось укрепить королевскую власть, добиться соглашения с Вольными городами, заметно расширить свой собственный феод и одержать пару-тройку побед на землях Речного королевства. Разумеется, все эти победы не были удачами: Филипп пробивался, искал обходные и скользкие пути, не чурался сомнительных интриг и охотно шел на риск, если видел за ним возможность. Никому не удавалось его уличить во зле или доказать его причастность к каким-то событиям, ему удалось создать образ недалекого человека и развернуть за этой ширмой бурную деятельность. Не вызывая открытого недовольства знати, он смог вернуть многое утерянное предшественниками и выжить в обстановке вечных интриг и склок.  Впрочем,  здесь стоит отметить, что король не шел на открытые преступления и имел самые лучшие намерения в сердце - укрепление государства и обретение им внутреннего покоя, необходимого для победы над могущественным внешним врагом. Император людей научился управлять своими эмоциями и он смог принять рождение дочери, хотя и  понял, что шансы на укрепление династии значительно уменьшились.

"Печать Творца"

Мать же новорожденной перенесла свои первые роды относительно легко; она была девицей в расцвете сил и красоты, настоящим украшением Столичного двора и по уму, и по внешнему виду. Куда бы она не шла, за ней пристально следили все мужчины - с интересом своего рода - и женщины взирали на нее с плохо скрываемой завистью.  Маргарита не отличалась легким или, тем более, приятным характером, скорее наоборот: она любила подчеркивать свое превосходство над окружающими, была остра на язык и порой безжалостно унижала чем-то неугодивших ей людей при дворе. Она пренебрегала своими обязанностями Защитницы столицы и охотнее общалась с равными себе аристократками, чем выслушивала просителей из горожан; она всегда любила дорого одеваться и щеголять драгоценностями, словно нарочно эпатируя свое родное семейство, славящееся аскетизмом и простотой нравов.  Маргарита Монфор никогда не отказывала себе в удовольствии, но была верной женой и смогла стать хорошей матерью для своих дочерей. 

Маленькая Мария родилась крепким и здоровым ребенком, на которого не могли нарадоваться советники и лекари. Они свидетельствовали о наилучшем грядущем для девочки и смело обещали ей долгие годы счастливой жизни. Родители смогли принять рождение девочки и даже монарх, кровно заинтересованный в сыне, постепенно свыкся с мыслью о рождении у него дочери. 

Маша 12

Принцесса Мария у родового замка матери.

Уже с ранних лет в поведении дочери некоторые приближенные монарха, самые доверенные и близкие к нему, начали отмечать странности. Еще маленькая девочка, она необычайно остро реагировала на появление рядом с собой определенных людей: начинала громко плакать, старалась отдалиться от них, не давалась под их ласку и отказывалась принимать из их рук что-либо. Первоначально все, как родные, так и близкие люди относили это к детской прихоти, не такой уж и уникальной, чтоб из-за нее волноваться. В конце концов, она еще ребенок.. Но затем Филипп IX подметил, что к другим людям его дочь относится совершенно по-другому: с ними она моментально успокаивается, им она позволяет себя нянчить, с ними она довольна и весела. Более того, стоило Марии один раз избрать модель поведения рядом с человеком, она ее не меняла в дальнейшем, не позволяя себя провести ни сменой наряда, ни иными трюками. Призвав к себе самых доверенных лиц, в числе которых были представитель магов Магон и императрица Маргарита, монарх раздумывал над причинами этого явления. 

Для обретения понимания, Филипп IX составил список лиц, вызывавших у его дочери одобрение, и отдельный перечень тех, с кем она явно не хотела находиться рядом. И вот тогда у монарха появилось подозрение: дело в том, что на втором пергаменте очутились люди... Весьма сомнительной репутации. Например, там была великолепная леди Агнессия Тагорт, сменившая стремительно пятерых мужей и за счет своей чарующей красоты добившаяся крепкой позиции при дворе. Был успешный военачальник Дункан Ройсс, запятнавший свою репутацию кровавыми грабежами и насилием над мирным населением в Речном королевстве. Явное отвращение у нее вызывал сребролюбивый городской магистрат, представители которого в свое время пришли с подарками. Словом, каждый из тех, к кому Мария демонстрировала неприязнь, носил на своей душе черное пятно греха. С другой стороны, она показывала симпатию к своей кормилице, простой горожанке Хильде и исповеднику ее отца Патиону, пастырю смиренному и тихому. Она охотно играла с девочками своего возраста, спокойно доверяла свою охрану избранным отцом людям. Это все должно было что-то значить, но ни один из советников государя не предложил ему адекватной общей картины. 

В поисках ответов монарх обратился к своему доверенному лицу в Конклаве, первосвященнику Фарцию, лично прибыв в Престол. В соборе имени Альфреда Земледельца Филиппу было предложено объяснение, и оно было предложено человеком, чью образованность, приближенность к святыням и вместе с тем личную преданность император не подвергал сомнению. Фарций сказал, что Творец услышал мольбу Филиппа IX о ниспослании ему особенного ребенка, но трактовал оную по-своему: на свет родилась отмеченная Создателем дочь, которой был дарован уникальный дар - различать в людях хорошее и плохое. Сейчас, когда дочь еще маленькая, она не может осознать таланта, но он уже действует и посему она инстинктивно отталкивает от себя распутницу Агнессию, мясника Дункана, жадных до легкой наживы магистров и так далее. Впоследствии она научится распоряжаться своим дарованием и употребит его на великие дела, как и просил молившийся отец, но... Да, здесь был жестокий нюанс. Скорее всего, Мария станет наивной девушкой, неспособной не доверять людям, которых она якобы полностью "прочитала" - а ведь, как с тоской отметил Фарций, даже не полностью порочные люди могут навредить. Дар требует "укрощения", он должен быть отточен, как боевой клинок, в противном случае он может обернуться проклятием. Поблагодарив старого друга за помощь, монарх вернулся домой так скоро, как только смог. 

Юность и воспитание

Для Филиппа IX и Маргариты все стало ясно с той поры. Творец послал им особенного ребенка и вместе с ней он дал им ответственную задачу ее надлежащего воспитания. С момента возвращения короля с земель Церкви от девочки были отогнаны люди, которые не находили у нее расположения и не вызывали полного доверия родителей. Например, маг Магон был отстранен от наблюдения за здоровьем дочери и вернулся к написанию очередного трактата по искусству чародейства; теперь в окружении дочери находились в основном люди из разоренной и потерявшей реальное влияние знати, не просто зависимые от императора, но и далекие от мира крупной политики.  

Нобилитет

Элеанора Грифоннест в столичном дворце.

Доверительные и теплые отношения сложились у Марии Валуа и Элеаноры Грифоннест, чей род был действительно древним (первое упоминание - 490-й год) но уже несколько поколений находился в упадке; парадное платье Элеанора получила от казны, ее единственными украшениями были подаренные принцессой вещи, и в целом, как бы она не старалась, ей не удавалось избавиться от презрительных смешков дочерей более богатых семейств. Но "Босячка" хорошо понимала истинную природу этого презрения, исходившего из простой зависти - ведь ни одна из этих модниц не могла похвастаться подобной близостью с принцессой. Вместе с Марией Элеанора училась, вместе с ней отдыхала, причем именно Грифоннест развлекала Марию, именно с ней она была весела и довольна. Государь сумел удостовериться как в преданности девчонки, так и в ее здравом, не по годам зрелом взгляде на мир, и он решил доверить ей важную и долгую миссию - быть поверенной его дочери в радостях и горестях. Дальнейшме события покажут, насколько мудрым то решение было. Конечно, некоторые злые языки будут связывать приближение Элеаноры к принцессе со слухами о близости монарха и ее матери. Самые трепливые феодалы и буржуа даже приписывали им общего ребенка, но, разумеется, никакого отношения к реальности эти возмутительные россказни не имеют. 

К образованию девушки было решено привлечь любимца Филиппа IX, магистра Университета Октавия. Этот мужчина академического ума и незаурядных способностей родился в семье кузнеца, но пробил себе дорогу в жизнь и теперь входил в совет правления Университета, возглавляя историческо-правовую его ветвь. Октавий привлекал к себе здоровой рассудительностью и отстраненностью от феодальных склок, за которой читалась неприязнь, если не враждебность к силам, разрывавшим Империю на части. Именно такой человек, по мнению Филиппа IX, и должен был привить дочери вкус к государственным делам. Ответственный магистр подошел к просьбе монарха крайне серьезно; помимо регулярных занятий с девочкой, он для нее создал "Сочинение о Жизни", что стало собранием самых передовых открытий науки и настоящей сокровищницей науки. Принцесса старалась, она занималась усердно, но так и не стала гордостью Октавия; он с сожалением для себя констатировал некоторую ограниченность девушки, ее зажатость в рамках культа и приверженность к традициям. Впрочем, все свои сомнения он весьма мудро оставил при себе,  

Разумеется, важнейшим оставался вопрос об аккуратном обращении с неожиданным подарком Создателя - а император уверил себя и окружающих, что речь действительно идет о божественном чуде - поскольку этот дар мог обратиться как на благо Империи, так и на ее гибель. Здесь на помощь пришел духовник императора, священник Патион: мужчина престарелый, но сохранявший твердость в вере и крепкий, натасканный ум. Патион терпеливо, ласково объяснял охотно слушавшей его девочке, какой дар был ей ниспослан, и какая ответственность пришла вместе с ним. Он рассказал ей, что не всегда следует демонстрировать свое отношение к людям, поведал о мудрости скрытности и значимости тайны для власти государя. В то же время он способствовал росту в Марии убеждения, что ее сердце не не может быть неправо в своем первом и судьбоносном суждении о человеке, что в отношениях с людьми следует руководствоваться сердечными позывами и светлыми чувствами.  

Любящие отец и мать постарались создать самые лучшие условия для дочери, оказавшейся не просто благословленной, но и ставшей старшей в роду Валуа. Мария жила в роскоши и удобствах, едва ли сравнимых с кем-то еще на Континенте: к ее услугам были лучшие наставники и учителя, она проводила дни в великолепных садах и удобных комнатах... Но сама она словно и не замечала окружающего ее лоска, или была склонна придавать ему минимальное значение. Принцесса охотно проводила время в садах, где по ее настоянию проходило большинство занятий; ее тянуло к природной, простой красоте, не созданной человеком. Выезды отца на охоту становились для нее моментами настоящего удовольствия, поскольку позволяли ей провести несколько чудесных дней в окружении природы, цветов, деревьев и лесных зверей.  

Примерно с 13 лет она присутствовала при судебных разбирательствах, проводимых ее матерью как Защитницей Столицы. И вот тогда началась ее слава как заступницы простонародья: Мария не стеснялась высказывать свое мнение и спорить с матерью, а пару раз даже настаивала на оправдательном приговоре, основываясь на решении своего сердца. Маргарита Монфор возмущалась, но шла на уступки, хорошо осведомленная о даровании ребенка: и действительно, практика показала, что люди, за которых заступалась принцесса, не были виновны во вменяемых им преступлениях. Добрая слава о Марии разошлась по городу быстро, а его многочисленные гости разнесли ее по окрестным провинциям; когда же Мария взяла на себя попечительство над больницами и приютами, любовь к ней стала общей.  

Брак

Основная статья: Брак Лилии и Львицы. 

Филиппу IX скоро стало очевидно, что династии на нем придет конец. Вторая жена, как ни старалась, не смогла подарить ему сына; жениться в третий раз мог себе позволить за всю историю Империи только Генрих II, но неспроста его и прозвали Бессердечным; словом, теперь этот политический маневр оказался невозможен. Братья государя погибли в мелких боях и интригах при дворце, не оставив после себя потомства. Еще на самой заре новой династии был принят закон, отлучавший женщин от наследования престола -  словом, род Валуа должен был прерваться на нем, и корона должна была уйти кому-то другому. Но у Филиппа IX еще оставался один-единственный козырь - выдать замуж его старшую дочь и наследницу его феода, тем самым обеспечить переход престола нужной ему фигуре и укрепить центральную власть даже после своей смерти.

  • Сигизмунд Монфор, Защитник востока.
  • Карл Леви, герцог Луарский.

Государь Империи Запада был уверен, что за рукой его дочери выстроится целая толпа женихов - и он был прав. Каждый аристократ в его стране был бы счастлив породниться с угасающей династией, рассчитывая и обогатиться, и стать новым правителем. Но Филипп IX пользовался свободой выбора: и в конечном счете он отбросил всех многочисленных кандидатов, кроме двух герцогов - Сигизмунда Монфора и Карла Леви. Каждый из них владел значительным феодом, опирался на мощную армию и богатую казну, они оба пользовались популярностью в народных массах и у аристократических кругов, но между ними была заметная разница. Монфор был человеком старшего возраста, религиозным и суровым воителем, обладавшим почетным титулом Защитника Церкви; в своих землях он правил твердой и жестокой, но по-своему справедливой рукой, обеспечивая порядок и защиту. Герцог Луарский был ненамного старше Марии, отличался просвещенностью и куда большей легкостью в общении, был близок Университетским кругам и пользовался широкой любовью городских жителей. И здесь император встал перед важным вопросом - он осознал, что ему предстоит выбрать не просто жениха для дочери, но курс развития всей страны. Ни он сам, ни его супруга, ни маг Магон, ни Патион не могли прийти к окончательному решению, и тогда Филипп решился доверить его самой невесте. 

Принцесса Мария была послушной девушкой, но и Филиппу не хотелось быть домашним тираном. За года заботы о своей особенной девочке он проникся к ней трогательно-искренней любовью и заботой, он желал ей самого лучшего и поэтому был склонен дать ей свободу окончательного выбора. В тот судьбоносный вечер Грифоннест передала своей подруге, находившейся в аптекарском саду и любовавшейся чудесными цветами, что родители ждут ее в тронном зале; девушка предстала перед отцом и матерью - и портретами тех, кого Филипп избрал ей в женихи. Монарху не требовалось долгих предисловий, он сразу задал прямой вопрос и почти что моментально получил простой ответ: его дочь назвала герцога Карла хорошим человеком и изъявила желание стать его женой. Все последствия этого выбора - и разбирательство с оскорбленным Сигизмундом, и переписка с Леви, и организация торжеств - все это прошло мимо девушки, снова погрузившейся в свое обычное состояние. Только раннее утро лета 1305 года вырвало ее из круга жизни: к ней вошли матушка и лучшая подруга, а за ними служанки внесли богатейшее сине-красное гербовое платье. Пришло время взрослеть и выходить замуж.  

Прибытие герцога Луарского и его многочисленной, шикарной и горделивой свиты в Столицу стало началом длительного и широкого праздника. Императорская семья разделила расходы поровну с женихом, самым богатым феодалом государства, так что все, от городских нищих до высших придворных предвкушали грандиозный масштаб церемонии, изысканные угощения и веселых забав на потеху каждому сословию. И действительно, подобных свадебных торжеств в Столице не проводилось уже несколько поколений: и крупный рыцарский турнир, и соревнования лучников, и игры с животными и множество других забав на любой вкус и любой интерес проходили в городе.  

Свадьба Западная версия

Принцесса Мария и герцог Карл перед алтарем.

Мария, принцесса Валуа, впервые в жизни увидела герцога Луарского на ступенях Собора всех Святых, где они должны были произнести свои брачные клятвы. Она встретила его во всей девичьей красе: роскошные и длинные рыжие волосы, прелестно белая кожа, яркие синие глаза, превосходное платье и лучшие украшения из императорской сокровищницы, подчеркивавшие и великолепие новобрачной, и богатство ее семьи. Легкая улыбка на розовых губах словно светилась любовью к миру и окружающим, выражая надежду на всеобщее лучшее будущее. Даже известный ценитель женской красоты Карл Леви едва сдержал удивление, увидев суженную лично. Церемониал был соблюден полностью: герцог Юга испросил разрешения на брак у императора, его жены и сословий, после чего с почтением проводил ее к алтарю, где служители Конклава и обвенчали их. Потом последовал богатый, торжественный пир, где  

Ранним утром второго дня церемоний молодого супруга подкараулила Элеанора Грифоннест, имевшая особое поручение от Филиппа IX. Она постаралась объяснить герцогу Луарскому особенность его жены, ее отличие от всех остальных женщин. Карл уже слышал расхожие слухи о принцессе, но Элеанора быстро поняла, что он сам не верит в дар Творца. Он снисходительно отшутился от придворной дамы, формально оставаясь в подобающих рамках приличий, но при этом давая понять, что нет у него ни любви к жене, ни веры в столь высокое происхождение ее "уникальности". Даже больше того: фаворитка заподозрела, что герцог Луарский попросту не верит в Создателя, раз позволяет такие слова. Но когда разгневанная таким цинизмом Грифоннест поведала эту историю своей госпоже, та лишь всепростительно улыбнулась и повторила, что считает его добрым, хорошим человеком, и будет верно хранить своои обеты. Решительно, порой даже Элеанора не могла понять принцессу...  

Принцесса Мария была одной из судий на Имперском турнире, на котором соревновались лучшие представители рыцарства Западной Империи. Здесь сражались как чемпионы прежних славных лет, так и новички; утром были поединки, после обеда начались групповые бои, а на следующий день состоялось по-настоящему грандиозное сражение с участием всех бойцов. Мария с искренним интересом наблюдала за боями, хоть порой и отвлекалась на перешептывания с ближайшими подругами. Победу на соревновании одержал молодой граф ..., получивший щедрый денежный приз.  

Первые месяцы семейной жизни

По общеизвестному в аристократическом свете правилу, после замужества девушка покидает детский период жизни и становится новой, ответственной и созревшей личностью. К ней приходит огромный груз, она должна заниматься хозяйством, работать по замку и рожать детей - словом, пора взрослеть. Ответственность перед мужем и детьми, контроль над землей и замком, активное участие в управлении и постоянное - в запутанной дипломатии, необходимость много и постоянно работать, всё это властно меняет человеческий характер. В качестве самого лучшего примера подойдет леди Агнесса Ройсс, третья жена Генриха II Бессердечного: робкая и тихая девушка превратилась во властную женщину, единственного человека во всем государстве, неоднократно осмеливавшегося спорить и действовать вопреки его воле. Можно было бы упомянуть несчастную принцессу Лютецию Саммерфельд, последнюю в династии, активную участницу Войны трех императоров...

Но вот Марию сам факт замужества никак не изменил, ни внешне, ни внутренне. Она была вынуждена посещать гораздо большее число церемоний, появляться на людях с супругом, и изменить парадные одеяния, прибавив на них герб супруга - золоченную лилию Леви. В общем, на этом изменения завершаются: она занималась замковым хозяйством сравнительно немного, полагаясь на проверенных ею "сердцем" экономов и ключниц. Только когда те сталкивались с крупной проблемой они приходили к Марии, и то она с поразительной, по мнению многих излишней легкостью со всем расправлялась. Она быстро принимала решения, причем без следов раздумия или внутренних сомнений, словно она всегда знала, как точно лучше поступать. Словно ей открылся верный и правильный путь, по которому она и следует, никуда не смея свернуть с сей благородной тропы. 

Она постаралась не изменять своим привычкам. Как только закончатся длительные, изнурительные церемонии,как только придворные начнут расходиться, а внимание ее мужа привлечет тот или иной лорд, Мария стремительно бежала в горячо любимый ею с детства сад. Там она охотно проводила целые часы в обществе пары приближенных подруг, развлекаясь пением романтических песен, веселыми и беззаботными танцами или чтением нравоучительной и возвышенной литературы о временах далеких и благородных, полных великих и благочестивых свершений. Атмосфера сада, ароматы редчайших трав и красивейших цветов, воздух и свобода от утомительных обязательств - это все было прекрасно и дорого ее сердцу.

При ней осталась ее прежняя, дружная и верная компания. Главной в ней по-старому была Элеанора Грифоннест, преданная благодетельнице, в которой она признавала воплощенную святость, до самого гроба. Молодая девушка осталась подле Марии, намериваясь сторожить ее и указывать ей на нехороших людей при дворе. В отличии от Марии, всегда искавшей в людях хорошее и старавшейся быть доброй со всем и каждым, Грифоннест смотрела на мир гораздо менее оптимистично и зачастую подозревала окружающих в скрытых злых намерениях. Поэтому-то она искренее полагала защиту будущей императрицы своим долгом, призванием... порой тяжелым бременем. В самом деле, сложно защитить от окружающего мира человека настолько потрясающей наивности. Кроме верной Элеаноры, рядом с супругами остался магистр Октавий, хорошо знавший герцога Луарского прежде: но, к удивлению многих, он не отдалился и  от Марии. Дело в том, что за несколько лет упорной работы с принцессой, Октавий успел частично поверить в реальность ее божественного дара, и теперь он собирался установить это раз и навсегда. Проще говоря, он не хотел завершать обстоятельное изучение Марии просто потому, что та вышла замуж.

Ее брак был заверен перед Творцом, родителями и сословиями, и, разумеется, он порождал некоторые взаимные обязанности и обязательства. К чести Марии, она никому, даже в обожающей слухи и сплетни Столице, не дала повода для малейшего подозрения. Ни с одним мужчиной она не была так близка, как с супругом, и только он ночами входил в ее покои. Правда, довольно редко они просыпались вместе: и хотя Грифоннест отчаянно пыталась донести до своей госпожи неутешительную правду, Мария искренне верила, что муж ушел пораньше из-за государственных нужд.

Поразившая отца осенью 1305 года болезнь стала по-настоящему тяжелым испытанием для Марии, пожалуй, первым в ее жизни. Она редко отлучалась от кровати Филиппа IX, и, поскольку весь двор замер, не принимала никакого участия в церемониях. 

Императрица людей

Смерть Филиппа IX привела к смене династии и императора. Пока Мария и Маргарита оплакивали отца и супруга, а город погрузился в положенный траур, Карл Леви поспешил с приготовлениями к коронации. Приглашения были разосланы всем ведущим людям 

Магистр Октавий пришел к выводу, что именно Мария Добрая стала спасительным фактором, удержавшим Империю от войны за престол после смерти последнего из мужчин рода Валуа. Дело в том, что многие остались недовольны подобным выбором жениха, сделанным покойником; больше всех был недоволен Сигизмунд Монфор, который остался не у дел, хотя рассчитывал на женитьбу. Монфор был популярным среди консервативной знати и носил почетный титул "Защитника Церкви", водил дружбу с первосвященниками и пользовался любовью в своей земле. 

Потоп

Личность

Слухи

Материалы сообщества доступны в соответствии с условиями лицензии CC-BY-SA , если не указано иное.