Альтернативные Миры вики
Advertisement

В перерывах между ведением военных действий, управлением поместьем и интригами имперские дворяне нуждаются в отдыхе; и многим из них охоты да любовной страсти мало. Их подрастающие дети отчаянно желают узнать о будущем, а старики с не меньшим упоением хотят вернуться к молодости, причем скорее к воображаемой молодости. Наконец, горожане, хоть они этого в глаза никому не скажут, завидуют благородному образу жизни (который ими несколько идеализируется) и стараются узнать о нем как можно больше. И в благом деле ухода от реальности им всем помогает богатая и развитая приключенческая литература.

История создания и особенности произведения

Жанр приключенческого или рыцарского романа, вопреки всем уверениям благочестивой Церкви, остается наиболее популярным в государстве. Во-первых, в отличии от злободневной сатиры ("Принц и нищенка") приключения читаются легко и приятно: критика общественных устоев, законов, обычаев и порядков если и преподносится, то только как мимолетный подтекст, который читатель волен игнорировать. Такое чтение едва ли побеспокоит глубокие чувства владетельного графа, даже если в тексте был выведен некий его дальний родственник; оно не потревожит старческую совесть и не смутит юную пылкость чрезмерной социальной критикой. Во-вторых, приключения на фоне поучительной литературы ("Расплата") выгодно отличаются простотой языка и некоторой очаровательной фривольностью, оригинальностью суждений и авторских выводов. Духовник может высказывать свое глухое недовольство, но некоторые повести и романы просто интереснее душеспасительных чтений, они скорее захватывают воображение читателя и воспринимаются не как очередная лекция для провинившегося малолетнего грешника, а как увлекательное путешествие, где ты становишься чуть ли не соратником.

И если приключенческая литература остается самым признанным жанром, то "Свершения сира Робера" по праву считаются "каноничным" его образчиком. Эта книга украшает каждое приличное собрание; по отрывкам из нее многих детей учат грамоте, к ней с охотой обращаются старики. По ее образу и подобию сочиняются многочисленные подражания, порой слово в слово повторяющие оригинал. О ее заслуженности красноречиво говорит даже тот факт, что на ярмарках и гуляниях, в трактирах и пабах неграмотные крестьяне и полуграмотные, но несостоятельные горожане, те, кто никогда не сможет себе позволить переписанную книгу, с удовольствием слушают артистические и музыкальные пересказы "Свершений"; и они котируются лишь немногим ниже сальных песенок и стишков о достоинствах женушки соседнего феодала - и это действительно высокий показатель.

Насколько известно, большим поклонником "доброго Робера" является император Карл XI собственной персоной.

История полна парадоксов; в конкретном случае парадокс состоит в том, что ни точное время создания самого известного рыцарского романа, ни имя его автора доподлинно не установлены. Ориентировочно его относят ко времени "Тьмы и пламени": жестокому и суровому времени войны и кризиса, когда люди нуждались в положительных примерах доблести, чести и отваги. На такое происхождение красноречиво указывают языковые особенности произведения и характерный подбор подвигов, большая часть которых совершается на ратном поле супротив сурийцев. Автором произведения, насколько можно судить, было хорошо образованный и начитанный рыцарь со страстью к противоположному полу, совмещающий преданность фундаментальным ценностям своего круга и некоторое вольнодумство в деталях.

Гораздо более напряженно обсуждается вопрос о прототипе этого героя, чьи подвиги велики, а образ в то же время очень притягателен и "живой". Многие сравнивают Робера со славным императором Артуром; скептики указывают, что во всех остальных синхронных произведениях этот спаситель выведен под своим именем. Затем обращаются к другим заметным героям той непростой эпохи, но против каждого находятся не менее убедительные и серьезные аргументы. Наконец, многие и небезосновательно полагают, что автор описывал не конкретного человека, но обобщенный идеал молодого рыцаря на службе Империи и Творцу; идеал не безгрешный, но притягательный и положительный.

Наконец, осталось сделать одну важную оговорку. Композиционно роман разбит на отдельные "Свершения", каждое из которых символизирует одну из рыцарских добродетелей. Главы связаны между собой лишь главным героем, парой иных "сквозных" персонажей да языковыми особенностями. Это во многом облегчает работу рассказчикам и переписчикам: им надлежит просто осведомиться о предпочтениях аудитории или заказчика, после чего исполнить избранные отрывки с подобающим мастерством. В то же время это позволяет многим актерам, музыкантам и даже писцам "додумывать" сиру Роберу все новые и новые увлекательные приключения и опасные передряги на радость довольным потребителям, из-за чего порой исчезает возможность составить полную и при этом хронологически верную галерею "Свершений". Здесь рассказ будет вестись о тех из них, что признаны "каноничными", и о паре самых любопытных вариаций, пользующихся определенным признанием.

"Свершения"

Действия романа традиционно начинаются поздним зимним вечером, когда в поместье богатых, но провинциальных дворян д'Эвре приходит праздник: рождается наследник мужского пола - именно такую весть принесла придворная магесса. Владетельный сеньор д'Эвре испытал подлинный восторг: до сих пор жена приносила в дом лишь дочерей, а с каждым годом здоровье отца семейства ухудшалось. Недавно он доверительно беседовал с магессой, и та серьезно испугала господина своим открытием - этот младенец будет последним в их семье. И пока отряд акушерок во главе с магичкой суетился вокруг леди, господин замка преклонил колена перед домашним алтарем и вознес молитву к Творцу, умоляя того дать ему достойного наследника. Отец семейства завершил свою молитву, как дверь распахнулась и служанка упавшим голосом сообщила о крайне плохом здоровье новорожденного; ему не пережить этой ночи. Пораженный в самое сердце д'Эвре громогласно проклинает Создателя и взывает ко всем местным духам с мольбой вернуть в тело долгожданного сына жизнь - и на новое утро магесса врывается в господские покои с радостным известием об отходе слабости. И пока магесса, повитухи и, конечно же, сама роженица не могли нарадоваться, сам счастливый отец, много лет ждавший этого дня, казалось, совсем поседел.

Взросление Робера не показывало никаких признаков "тяготевшего" над ним проклятия. Мальчишка практически не болел в младенчестве и в старшем возрасте; физически и умственно он рос с опережением сверстников, был со старшими почтителен, с младшими ласков, со сверстниками задирист и горяч. В положенное время отбыл он ко двору отцовского сюзерена герцога Монтессера, где отбыл всю тяжелую науку пажа и оруженосца. Там он снова же демонстрировал успехи: стал герцогу как младший сын, завязал дружбу с его настоящим наследником, преуспевал в учебе и осваивал оружейное искусство. Однако старика д'Эвре не отпускали его подозрения: произнесенные много лет назад в слепом порыве гнева слова его угнетали, не отпускали, мешали есть и спать. Не выдержав, летом он отправился в Лайтстейн - испросить совета у отцов Церкви. Там ему посоветовали поступить так: самому выстрадать покаяние, а юношу по получении им золотых шпор отослать во странствие - и Творец по делам его рассудит. С такой-то новостью вернувшегося домой Робера и встретил родитель: домашние, в первую очередь матушка, пришли в ужас и попытались отговорить главу семьи от настолько крайних мер, но спорам конец положил сам "проклятый". Он согласился с родительской волей, отоспал последнюю ночь в доме и, с первыми лучами солнца, удалился за горизонт со своей лошадью, подарком мессира Монтессера. Именно так сир Робер д'Эвре стал просто сиром Робером, "вольным копьем" в поиске славы, успеха и очищения своего имени от отцовского заклятья. Впрочем, как с иронией признается автор в оригинальных "Свершениях", юнец не особо-то верил в проклятье над собой, и был скорее рад возможности пожить вольной жизнью странствующего рыцаря, а не проживать светлые дни прикованным к родному замку.

Традиционно продолжает канву истории рассказ "Отвага" - это первейшее рыцарское качество, которое высоко оценивается повсеместно. Сир Робер и его оруженосец Томас оказались "на тракте" - в непростом, но веселом положении искателей приключений и вольных "копий". Перебиваясь от случая к случаю и разыскивая момент прославиться, они стали близкими товарищами и друзьями, а оруженосец оказался редким "сквозным" персонажем цикла. Небольшой, черненький и юркий проныра, он преданно сопровождал господина во всех его злоключениях, всегда стараясь помочь и подсобить по мере сил. Хитрый и по-крестьянски сообразительный мальчуган оказался полезным сообщником и верным соратником для путешествующего воина. В благодарность за помощь его семье, Томас согласился разделить с рыцарем его странствия и беды.

В поисках новых испытаний и долгожданной славы они прибывают в мелкое и бедное пограничное княжество у самого Фонтира, где местный правитель отчаянно пытается собрать войско для противостояния скорому набегу работорговцев с Востока, и признается рыцарю, что едва ли сможет собрать отряд больше пятидесяти человек. Его замок Касэлри производит всем своим видом гнетущее впечатление: худые стены, обветшалые укрепления, обносившиеся слуги и преступно мало ратников для пограничного князя. Совсем еще молодой рыцарь добровольно соглашается помочь князю в его несчастьи, хоть и не до конца представлял масштаб скорой катастрофы. Князь Эдгар с удовольствием поселил Робера в своем имении как почетного гостя, и пока обедневший правитель отчаянно пытается собрать войско, бродячий рыцарь наслаждался простыми, зато сытными обедами. Особенно им радовался прыткий оруженосец, отчаявшийся было наесться вволю за время путешествий.

Здесь же происходит первое знакомство сира Робера с его главной любовью: молодой и обаятельной леди Элиабель (Эльябель по-простонародному), дочкой Эдгара. Высокая, белоснежная и золотоволосая девушка была красой Касэлри, главной отцовской гордостью и его единственным настоящим сокровищем, последней возможностью хоть как-то улучшить свои финансовые дела. Ее простая и человечная красота, в силу отцовской бедности едва прикрашенная, поразила сира Робера и привела его соратника Томаса в подлинный восторг. Пока князь Эдгар отчаянно пытался привлечь на свою сторону еще хоть кого-то, Элиабель и Робер успели несколько раз встретиться и переговорить, что называется, по душам. Странствующий рыцарь поведал девушке о чужих краях и собственных, еще немногочисленных, свершениях; она же приятно удивила его хорошо поставленной речью, простотой обхождения и подлинной воспитанностью; он тоже произвел на затворницу Касэлри наилучшее впечатление. Сильный, красивый, воспитанный и галантный рыцарь с другой земли - это всегда опаснейшее для замковых девиц сочетание; так, постепенно, начиналась их любовь, так зарождалось их взаимное чувство.

В день, когда разведчик-охотник донес Эдгару о приближении крупного отряда сурийских работорговцев на горизонте, Роберу выпал первый в его жизни шанс себя показать в настоящем деле. И он сам, и верный Томас с удовольствием подготовились к битве и направились к хозяину замка за поручениями. Тем большим шоком для него стало решение Эдгара отсидеться за невысокими стенами родового владения; как говорил князь, всех крестьян все равно не переловят, а победить настолько большую ватагу грабителей собранными силами невозможно. Со стен насчитали свыше нескольких сотен охотников за рабами, а в Касэлри не нашлось и одной. Между владельцем замка и гостем происходит словесная перепалка: Эдгар настаивает на защите укреплений, а Робер порывается в бой с неожиданной для всех готовностью помереть в неравной схватке. Чувствуя, что противник должен уже приблизиться, Робер едва ли не прямой угрозой убедил князя поднять ворота и выехать навстречу врагу.

Сир Робер согласился возглавить атаку и, громогласно трубя в рог, помчался впереди имперского отряда на застигнутых врасплох работорговцев. Орки и люди Востока поспешили к повозкам, тянувшимся в хвосте, самые умные побежали бы еще дальше, но боевые кони имперцев оказались быстрее. Стремительность и внезапность атаки сыграла защитникам Касэлри на руку: их противник не смог построиться, не извлек опасного тяжелого оружия, а летевшие в наездников стрелы выпускались редко и дрожавшими руками. Конечно, недооценивать неприятеля нельзя - грабителей было немало, и, очнувшись от неожиданности, они успеют убить многих имперцев. Первым сир Робер ворвался в расстроенные порядки сурийцев; неустанно в тот день орудовал он мечом и копьем, показывая настоящие чудеса владения оружием для своего юного возраста. Видя такой пример бесстрашной храбрости от юнца, приободрился старый князь, окрепили сердца домочадцев Касэлри и ожесточились приглашенные Эдгаром соседи. Незадачливые охотники пытались отбиться: им удалось стащить с коня близкого друга князя и старый воин крайне неудачно упал с него. Крепкий орк с огромным топором наперевес двинулся на Томаса, но юркий оруженосец сумел проскользнуть под рукой монстра и ударить того в шею своим кинжалом. Робер сам схватился с главой отвратительного каравана на мечах: через минуту напряженного поединка работорговец лишился головы и его тело потешно упало на окровавленную землю. Смерть начальника стала последней каплей: остатки караванщиков попытались либо убежать, либо сдаться, бросая оружие. Всю жизнь жившие на границе люди Эдгара переловили и переубивали всех, кого только смогли; сам князь освободил живой товар из повозок - как оказалось, одно село спасти все равно не смогли. Но, в конце концов, бесспорно это была победа, и имперцы направились в замок с приятным чувством исполненного долга.

После боя состоялось объяснение Робера и Элиабели друг с другом. Рыцарь признался нравящейся ему девушке, что зорким охотником был на самом деле его оруженосец Томас, поделившийся со своим господином всеми подмеченными им полезными деталями еще до памятного диалога с Эдгаром. Тогда Робер узнал, что среди противников имеются раненные, что тяжелое вооружение они везут в обозе, что отряд, наконец, собирался промаршировать мимо враждебного ему замка и не вступать в бой. Хорошо зная эти подробности, молодой воин и решился провоцировать Эдгара на битву, будучи искренне уверен в возможности победить. Более того: он помчался вперед, изображая полное бесстрашие, желая укрепить дух соратников: для самого Робера эта сеча была первой и могла оказаться последней. Элиабель же поступает вполне мудро: она признает за возлюбленным полное право на воинскую хитрость, коль скоро она приводит к победе. Ее же устами проговаривается авторская мораль: отвага не должна быть безрассудством, и трусость равно преступна глупости. Воинская доблесть состоит в умелом сочетании грамотного расчета и личной отваги, и лишь тогда достигается победа. Дама признает, что она внимательно следила за сражением не отрывая глаз и восхищается боевым искусством молодого рыцаря, достойного превзойти даже жителей пограничья.

Завершается же история торжественным пиром в благодарность за победу. Эдгар отдельно чествует своего гостя, сира Робера, и признается, что находится перед рыцарем с дальнего края в долгу. Как настоящий дворянин, князь признался в этом публично и во время трапезы: теперь он не сможет отказать благодетелю в его желании. Поднявшись ради ответа, Робер успел все обдумать в считанные минуты: да, конечно, он мог объявить о своих чувствах к Элиабель - благо он успел убедиться, что они взаимны - и Эдгару едва ли удастся отказать. Но после состоявшейся свадьбы - куда он приведет счастливую жену и как с ней будет жить? Ему рано торопить события: и, взяв предложенный ему рог меда, Робер просит добросердечного хозяина об отсрочке в один год. По завершении сего срока странствующий рыцарь вернется под крышу Касэлри и заявит о своих правах. Господин замка догадывается о намерениях гостя, но соглашается на его условия и предлагает Роберу заночевать здесь же. Ночью происходит бурное (насколько бурное - на совести рассказчика конкретной версии) прощание Робера и Элиабели, а с первым лучом Солнца рыцарь и его оруженосец покидают Касэлри, и первый увозит с собой белый домотканый платок как оберег и обещание...

Дальше идет "Честь", ласкающая самомнение мелкого дворянства и радостная для простонародного слуха. В ней рассказывается о попытке сира Робера "осесть": он путешествовал, он совершил "известные" подвиги, он повидал мир и ему надоело. Ему надоело жить под чистым небом и питаться через раз-два; зависеть от милости случайных знакомых и регулярно испытывать недостаток в деньгах. Наконец, он хорошо понимал, что при жизни "вольного копья" он никогда не сможет пожениться на Элиабель, и что перед сватовством недурно бы упрочнить свое положение в обществе. В этом начинании своего господина всячески поддерживал Томас: тому тяжелая жизнь бродяги успела надоесть не меньше. Ими было принято решение подыскать подходящего сеньора: чтоб и кормил, и одевал, и мечом сразиться со врагом давал. Благо в Империи знатные владыки редко отказываются от услуг известного бойца, на этом рынке спрос всегда высок и почти никогда не колеблется.

Сир Робер останавливает свой выбор на богатом и могущественном графе Орландо Блуасском, хозяине нескольких замков и господине тысяч людей. Говорили, что Блуасский идет в гору, и что его род вскоре добьется небывалых успехов; клялись, будто видели его сокровища; шептались о его щедрости к верным слугам и готовности драться с врагами по любому поводу - словом, он представлялся идеальным покровителем для все еще молодого рыцаря. Прибыв в Блуа и назвав себя, он добился приема у этого сеньора... И тогда его сердце впервые усомнилось, хоть вроде и без подобающего повода. Орландо Блуасский встретил его любезно, спокойно выслушал, согласился взять на службу и даже предоставил Роберу небольшой задаток для обновления внешнего вида: графу требуется соответствующий его высокому положению антураж. Вроде все было замечательно, но доброго рыцаря смущала неестественная, бледная красота и холодная правильность черт графа: бесспорно красивое лицо скорее походило на похоронную маску высочайшего качества. Впрочем, Роберу куда больше понравилось милое личико юной и прекрасной жены графа...

Первые месяцы службы в Блуа показались Роберу и Томасу исполнением их недавних желаний. Им не приходилось больше выискивать место для ночлега и спорить с трактирщиком за каждый медяк; в прошлое ушли бесконечная езда и дорожные неурядицы. Жизнь стала упорядоченной и простой, заранее известной и по-бытовому приятной. Они уходили спать в определенное время, и в определенное время их кормили; поручения были небольшими, нетрудными и всегда конкретными.

Отомстить за себя и любимую им женщину Робер решает жестоко и подобающим образом.

Раскрывается вся подноготная история Орландо. В юности он был самовлюбленным и недалеким рыцарем, способным часами смотреть на свое отражение в зеркало, любуясь своим лицом. Перед тем, как лечь спать, он с упоением рассматривал свое тело, наслаждаясь каждой минутой этого занятия. Охотно принимая участие в охотах и турнирах, он пользовался каждой возможностью явить себя людям и милостиво позволить им восторгаться собой. Он был уверен, что создан как идеал мужской красоты, что его прелестный лик навсегда таким и останется. Ни отца, ни мать, ни родных, ни подданных он не считал себе ровней, искренне убежденный в своем физическом совершенстве. В один недобрый час Блуасский замок посетил проезжий старик-алхимик, коего Орландо с радостью принял, желая покрасоваться перед гостем. Но алхимик остался преступно равнодушен, отметив, что вскоре господин Блуа будет напоминать его, алхимика. Шокированный и потрясенный подобной наглостью, граф сперва велит бросить волшебника в подземелье, но затем он сам приходит к безжалостному выводу: рано или поздно его краса увянет, и, вероятно, он превратится в бессильного и жалкого деда. Тогда он призывает в свои покои алхимика и предлагает сделку: свобода и золото в обмен на магическую помощь...

Алхимиком был проведен ритуал темной магии и Орландо предстал перед злобными демонами, могущими исполнить его желание. Граф возжелал вечной красоты, и демоны предложили тому сделку: он жертвует им нечто и пользуется красой отданного демонам предмета на вечные века. Самовлюбленный и хитрый Орландо решился обмануть обитателей потустороннего мира и жертвует самую лучшую скульптуру себя самого - в конце концов, он и хотел остаться прекрасным самим собой. Силы зла нашли подходящий ответ на такую "шутку" над собой: хозяин Блуа действительно стал вечно красивым молодцем, но его краса была, как и у скульптуры, бесплодной.

"Дружба" призвана поощрять развитие и укрепление тесных, близких...

Глава "Любовь" определенно котируется выше остальных среди знатных дам и многих дворянских юношей; простонародье и дворяне нравов "попроще" тоже любят послушать именно этот пересказ, правда, в их исполнении все становится куда более доходчиво и даже сально. Ее события возвращают Робера к Элиабель, ее дяди Эдгару и их пограничным владениям.

В "Красноречии" находит четкое и яркое отображение самосознание имперского рыцарства и образ его мышления. Прибывшего в Столицу ради пополнения припасов сира Робера ловят его прежние друзья и знакомые по пережитым вместе приключениям и устраивают пир в соседнем трактире. Там они жалуются заслуженному рыцарю на появление в столичном университете молодого и харизматичного оратора, порицающего рыцарские доблести и покушающегося в своих речах на дворянские привилегии. Нагловатый сын местного влиятельного церковника слишком многое себе в последнее время позволял. Нетерпеливые собутыльники, среди которых преобладают местные жители, предлагают Роберу возглавить их нападение на проклятый Университет, найти преступного проповедника и показательно от него избавиться - мол, при одном лишь виде отважного рыцаря стража разбежится. Но своим авторитетом Робер заставил их отказаться от подобной авантюры, благо появился иной план.

Через несколько дней Университет проводил показательные выступления со свободным доступом всех желающих - одним из которых оказался Робер. С трудом просидел он скучнейшую официальную часть и вытерпел несколько часов незначительных богословских препирательств, но своего дождался: на трибуну взошел новый любимец публики и завел свою старую речь на новый лад. Над пограничными рыцарями он издевался за их грубость и необразованность, над южанами - за изнеженность и женоподобность; богатые землевладельцы становились жадными разбойниками, а обедневших дворян высмеивали за неумение пристроиться по жизни; словом, оратор язвительно прошелся по всем сеньорам, их близким и ближним. Он задумал красиво завершить свою ядовитую речь формальным вызовом на "дискуссию", адресованную любому "тюфяку на коне", и собрался было удалиться прочь...

К его удивлению, нашелся охочий "тюфяк" - сир Робер поднялся со скамьи и громогласно принял вызов. Он понял с какой публикой сейчас предстоит иметь дело: на диспуты пришли поглазеть горожане и горожанки, многие студенты - словом, публика, привыкшая к красивым речам, остроумным замечаниям, ценящая не столько смысл, сколько форму сказанного.

Влияние и подражания

Advertisement