ФЭНДОМ


Строка 19: Строка 19:
 
В начале четвертого года Роберт женился во второй раз и ничего ужасающего на свадьбе не произошло. Совсем скоро после этого герцогу донесли, что его жена забеременела. Всю беременность супруги Лавуазьен провел как на иголках, опасаясь, что именно здесь-то его и настигнет проклятье первой «жены». По его настоянию, супруга не покидала своих покоев, при ней постоянно дежурил целый отряд слуг, никто посторонний не допускался в башню, где лежала беременная. Срок приближался, и, казалось, вот сейчас кара Создателя должна обрушиться на клятвопреступника и детоубийцу. Но вот роды прошли, и свет увидели очаровательные и здоровые близнецы – Луиза и Марсел Лавуазье. Роды прошли настолько легко и "правильно", насколько это было возможно, принеся тем самым колоссальное облегчение отцу семейства. 
 
В начале четвертого года Роберт женился во второй раз и ничего ужасающего на свадьбе не произошло. Совсем скоро после этого герцогу донесли, что его жена забеременела. Всю беременность супруги Лавуазьен провел как на иголках, опасаясь, что именно здесь-то его и настигнет проклятье первой «жены». По его настоянию, супруга не покидала своих покоев, при ней постоянно дежурил целый отряд слуг, никто посторонний не допускался в башню, где лежала беременная. Срок приближался, и, казалось, вот сейчас кара Создателя должна обрушиться на клятвопреступника и детоубийцу. Но вот роды прошли, и свет увидели очаровательные и здоровые близнецы – Луиза и Марсел Лавуазье. Роды прошли настолько легко и "правильно", насколько это было возможно, принеся тем самым колоссальное облегчение отцу семейства. 
   
Дети быстро росли, и, сколько бы к ним не присматривался Роберт, он решительно не мог увидеть на них никакого проклятья. Близнецы были красивы, с длинными ярко-алыми волосами, превосходными улыбками и почти идеальным телосложением. Луиза Лавуазье стала подлинным украшением замка: небольшого роста, огненно-рыжая девчушка своей надменно-благородной улыбкой была способна покорить любого мужчину. Ладная, активная и веселая Луиза никого не оставляла равнодушным: говорили, что  Ее брат-близнец Марсел казался воплощением рыцарских достоинств: статный, сильный юноша, впечатление от которого не могла испортить даже некоторая женственность лица. 
+
Дети быстро росли, и, сколько бы к ним не присматривался Роберт, он решительно не мог увидеть на них никакого проклятья. Близнецы были красивы, с длинными ярко-алыми волосами, превосходными улыбками и почти идеальным телосложением. Луиза Лавуазье стала подлинным украшением замка: небольшого роста, огненно-рыжая девчушка своей надменно-благородной улыбкой была способна покорить любого мужчину. Ладная, активная и веселая Луиза никого не оставляла равнодушным: говорили, что  Ее брат-близнец Марсел казался воплощением рыцарских достоинств: статный, сильный юноша, впечатление от которого не могла испортить даже некоторая женственность лица. Будущий наследник покорял женщин с той же легкостью, с какой его сестра очаровывала мужчин - 
   
 
Года шли, и Роберт Лавуазьен уверился в том, что наказание Творца, если таковое существо и есть в природе, вполне избегаемо: он решил, что все те страшные слова, какими его обильно наградила Мария, не имели никакой силы и не возымели никакого воздействия. За прошедшие года он укрепился в своем скептицизме: горделиво смотря на цветущие поля, трудолюбивых крестьян и верных рыцарей-вассалов, Роберт уверился в возможности избежать наказания Небес. Творя суд, он ориентировался исключительно на писаные человеком законы, исключая милосердие или прощение из своего инструментария: повелевая жизнями и смертями, он чувствовал себя равным Творцу. Он тоже мог казнить и миловать, по его велению поднимались новые стены и башни родового гнезда – он чувствовал себя Богом в пределах владения. С каждым годом Роберт укреплялся в осознании своей правоты, казалось, лицезря начало великой династии, об основании которой он всегда мечтал.
 
Года шли, и Роберт Лавуазьен уверился в том, что наказание Творца, если таковое существо и есть в природе, вполне избегаемо: он решил, что все те страшные слова, какими его обильно наградила Мария, не имели никакой силы и не возымели никакого воздействия. За прошедшие года он укрепился в своем скептицизме: горделиво смотря на цветущие поля, трудолюбивых крестьян и верных рыцарей-вассалов, Роберт уверился в возможности избежать наказания Небес. Творя суд, он ориентировался исключительно на писаные человеком законы, исключая милосердие или прощение из своего инструментария: повелевая жизнями и смертями, он чувствовал себя равным Творцу. Он тоже мог казнить и миловать, по его велению поднимались новые стены и башни родового гнезда – он чувствовал себя Богом в пределах владения. С каждым годом Роберт укреплялся в осознании своей правоты, казалось, лицезря начало великой династии, об основании которой он всегда мечтал.
Строка 25: Строка 25:
 
Наконец, когда его старшим детям исполнилось десять, уже стареющий Лавуазьен пересказал им всю историю своей первой свадьбы – отнюдь не желая просить их не повторять его ошибок. Еще меньше он был заинтересован в молитвах о своем прощении. Он сказал им, на какое преступление он пошел ради и их блага – и попросил посмотреть на процветающие, счастливые и богатые земли, доставшиеся их роду теперь. Когда Роберт родился, этот замок был в запустении, а дела семьи шли плохо: единственное роскошное платье его матери было куплено в кредит, а стены замка рушились от старости и отсутствия ухода. А потом он попросил детей присмотреться к замку, в котором они живут: высокие и крепкие стены из лучшего камня, патрулирующиеся верной стражей; обратил внимание детей на их собственную одежду, отметив, что даже их любимые слуги теперь одеваются лучше, чем родители Роберта. Они ведут этот разговор в покоях, украшенных золотом, серебром и драгоценными камнями, сидя на стульях из дорогих пород дерева. Когда дети подтвердили, что живут счастливо и довольно, отец семейства, довольный их словами, выразил им философию, по которой надлежит жить. 
 
Наконец, когда его старшим детям исполнилось десять, уже стареющий Лавуазьен пересказал им всю историю своей первой свадьбы – отнюдь не желая просить их не повторять его ошибок. Еще меньше он был заинтересован в молитвах о своем прощении. Он сказал им, на какое преступление он пошел ради и их блага – и попросил посмотреть на процветающие, счастливые и богатые земли, доставшиеся их роду теперь. Когда Роберт родился, этот замок был в запустении, а дела семьи шли плохо: единственное роскошное платье его матери было куплено в кредит, а стены замка рушились от старости и отсутствия ухода. А потом он попросил детей присмотреться к замку, в котором они живут: высокие и крепкие стены из лучшего камня, патрулирующиеся верной стражей; обратил внимание детей на их собственную одежду, отметив, что даже их любимые слуги теперь одеваются лучше, чем родители Роберта. Они ведут этот разговор в покоях, украшенных золотом, серебром и драгоценными камнями, сидя на стульях из дорогих пород дерева. Когда дети подтвердили, что живут счастливо и довольно, отец семейства, довольный их словами, выразил им философию, по которой надлежит жить. 
   
Философия эта весьма проста - пока семейство держится вместе и ставит превыше всего свои собственные интересы, оно непобедимо. Законы небесные не работают, как видно из жизненной практики, а законы земные подчиняются людям богатым и обладающим властью - нет плохих методов, есть стоящие цели. Луиза и Марсел должны быть вместе и совместно добиваться единственной достойной цели: установления династии в веках и тысячелетиях. Дети внимательно слушали отца, поскольку его слова полностью отвечали их собственным моральным установкам и мыслям, прежде робко высказываемым друг другу вечерами. Старший Лавуазьен призвал детей поклясться ему, что они будут едины в борьбе с остальным миром. Они с готовностью пообещали: они навсегда останутся близкими. 
+
Философия эта весьма проста - пока семейство держится вместе и ставит превыше всего свои собственные интересы, оно непобедимо. Законы небесные не работают, как видно из жизненной практики, а законы земные подчиняются людям богатым и обладающим властью - нет плохих методов, есть стоящие цели. Луиза и Марсел должны быть вместе и совместно добиваться единственной достойной цели: установления династии в веках и тысячелетиях. Дети внимательно слушали отца, поскольку его слова полностью отвечали их собственным моральным установкам и мыслям, прежде робко высказываемым друг другу вечерами. Старший Лавуазьен призвал детей поклясться ему, что они будут едины в борьбе с остальным миром. Они с готовностью пообещали: они навсегда останутся близкими и совместно пройдут по жизни
   
 
===Глава II===
 
===Глава II===
Вскоре после этого разговора Луиза и Марсел были вынуждены расстаться: Марсел отправился ко двору Императора завершать обучение, а дочери Роберт искал подобающего супруга. 
+
Вскоре после этого разговора Луиза и Марсел были вынуждены расстаться: Марсел отправился ко двору Императора завершать обучение, а дочери Роберт искал подобающего супруга. Подходящего - равного по статусу, красивого и богатого. Пожилой герцог, глава семейства, позволил дочери свободно высказывать свое мнение, продолжая ее баловать и поощрять: он искренне гордился своими отпрысками и считал, что они смогут на заложенном им фундаменте выстроить великую династию, 
 
===Глава III===
 
===Глава III===
   

Версия 09:34, мая 29, 2020

"Расплата" - классическое произведение литературы Империи людей в нравоучительном жанре, 

Века прошли с момента написания "Расплаты", но популярность книги нисколько не изменилась. 

История создания

Сюжет

Глава I 

Действие начинается поздней ночью в фамильном замке сравнительно молодого рода Лавуазьенов – одного из трех, восставших против власти неназванного Императора. Роберт Лавуазьен, молодой и красивый рыцарь, повредил правую ногу и по этой причине не смог прибыть к своему старшему другу и союзнику Гийому Брантскому; теперь он с затаенным дыханием ожидал новостей с полей решающего сражения. Феодальное восстание против императорской тирании было поднято в защиту древних свобод и прав, но уж слишком малое число аристократов удалось привлечь к сотрудничеству… Впрочем, Лавуазьен решает ждать дальнейших новостей.

Эти новости ему принес капитан его стражи, Эдмунд Дугалл, вернувшийся в замок на замыленной и умирающей лошади. Эдмунд сообщил своему сюзерену, что императорское войско оказалось гораздо сильнее и многочисленнее, чем повстанцы предполагали: герцог Гийом мертв, войска его вассалов разбиты, а силы Императора в нескольких неделях пути от замка Лавуазьенов, защищать который у них нет ни сил, ни средств. Восстание проиграло еще до начала сражения, а теперь, лишенное харизматичного предводителя, оно обречено на полный крах – и Лавуазьены пойдут ко дну вместе с остальными мятежниками, ведь монарх не славится всепрощением. Однако Роберт, посвятивший всю жизнь строительству великого дома и уже успевший отстроить родовой замок в подобающий ему вид, отказался молча принимать судьбу. Он хорошо знал, что прощение монарха заслужить будет трудно – но у него был козырь в рукаве на этот случай. Точнее говоря, Лавуазьен принимал у себя в замке всю семью покойного Гийома – старшую дочь, двух маленьких детей и супругу.

Роберт Лавуазьен и Мария Брантская, наследница богатого и обширного герцогства, должны были жениться: таков был союзнический договор между семьями, заключенный еще до начала восстания. И теперь Роберт не поспешил отказаться от соглашения, но ускорил приготовления: не давая семье покойника толком проводить супруга и отца в мир иной, он готовился к свадьбе. Но ночью перед церемонией к нему в покои пришел капитан Дугалл, пользовавшийся его расположением и любовью, и напрямую спросил, чего же Лавуазьен добивается, сохраняя в своем замке семью покойного и проигравшего мятежника. Доверяя своему другу детства, Роберт поведал Эдмунду план: он хотел заключить формальный брак с Марией, став, соответственно, новым герцогом Брантским, и в то же время избавиться от «предательского племени» одним ударом, когда они этого не будут ждать. Дубоголовый капитан не сразу понял замыслов своего сюзерена, но затем он их громогласно одобрил, и даже выразил истинный интерес в соучастии. Исходя из реплик сторон, становится ясно, что Роберту подобная идея дается нелегко, что ему приходится совершать над собой усилие, а Эдмунд настолько связал свою жизнь с Лавуазьенами, что без вопросов пойдет на преступление по команде. Здесь же Роберт Лавуазьен проговаривает свою мораль: он ставит благополучие и благосостояние своего рода превыше и Неба, и Земли; он готов ради сохранения имени и власти переступить любые обеты, рассчитывая так или иначе избежать наказания. Хорошо понимая, что он собирается совершить, Роберт все равно идет на этот путь ради земного величия и создания великой династии, мечты о которой никогда его не покидали.

Настал час свадьбы. Вассалы невесты и ее стража были навеселе и отдыхали, расслабились, перестали замечать тревожные сигналы – все как и было задумано. Роберт и Мария произнесли клятвы, поцеловали друг дружку и присоединились к пьянствующим и веселящимся гостям. Посторонний наблюдатель, не имевший заинтересованности но обладавший острым глазом, сказал бы, что с этим праздником что-то не так: гостям регулярно подливали вино и мёд, но хозяева почти не пили и не ели, гости танцевали и радовались, но хозяева переглядывались друг с другом, словно чего-то ожидая. И действительно, они ожидали условленного сигнала. Наконец, Роберт Лавуазьен поднялся со своего трона, и провозгласил тост – за здравие, счастье и процветание законного и любимого народом Императора. Моментально стихли музыкальные инструменты, а милый треп сорвался в леденящий душу крик: бойцы Дугалла вырезали беспечных гостей, ни один из которых даже не взял с собой оружие. Тем временем Роберт сам, своими руками, убил супругу покойника и двух его малолетних сыновей и уже направился к застывшей в ужасе невесте. 

Запах крови, вид убитых и умирающих тел, стоны, перемешавшиеся с яростными выкриками мясников-убийц - всё это подействовало на душу Роберта. Он был готов убить собственную невесту, как тут уста девушки раскрылись. В приступе праведного гнева она громогласно прокляла Лавуазьенов и их служителей, призвав Творца свершить над ними его правосудие не только за совершаемые ими убийства, но и за нарушение торжественных клятв, произнесенных перед Его ликом. Грозные слова моментально отрезвили Роберта: он остановился, не в силах завершить начатое. Капитан охраны Дугалл пришел на помощь к сюзерену - и в последний момент Роберт приказал верному Эдгару ударить девушку рукой, а не мечом. Хорошо понимая, что он натворил, Лавуазьен не желал ухудшать ситуацию - он покинул пиршественный зал, велев кинуть Марию в подземелье; сам он ушел готовиться к неизбежной, скорой и суровой каре в виде императорской армии. 

Однако... Он ошибался. Императорское прощение было даровано роду Лавуазьенов: более того, Роберту была передана половина герцогства Брантского на вечное владение. Но сам счастливый победитель был угрюм и зол: каждый день он ожидал воплощения проклятья, раздававшегося у него в ушах проклятым эхом. Он ждал, что вот сегодня его раздавит лошадь, ему на голову упадет само Небо, он будет сражен разбойничьей стрелой. Он ждал, ждал и ждал, что обязательно случится нечто нехорошее… А между тем подчиненные ему земли процветали – крестьяне удивлялись урожаям, сборщики податей докладывали о необычайной покладистости и зажиточности податных сословий, торговцы с огромной выручкой возвращались из дальних земель, где они продавали великолепные товары феода. Прошел год, два года, три – и только счастье и процветание царили здесь. Резко вырос приток денег в казну Лавуазьенов, а в подвалах его замка образовались настоящие золотые горы, на зависть соседям и восхищение крестьянам. Словом, абсолютно никаких признаков проклятья обнаружить не удалось, хотя герцог и старался не ослаблять подозрительность. Постепенно, владелец земель, лесов и рек отходил от оцепенения, в которое его было повергло проклятье: служанки отмечали, что он начал улыбаться, смеяться, чаще проводить время вне покоев.

В начале четвертого года Роберт женился во второй раз и ничего ужасающего на свадьбе не произошло. Совсем скоро после этого герцогу донесли, что его жена забеременела. Всю беременность супруги Лавуазьен провел как на иголках, опасаясь, что именно здесь-то его и настигнет проклятье первой «жены». По его настоянию, супруга не покидала своих покоев, при ней постоянно дежурил целый отряд слуг, никто посторонний не допускался в башню, где лежала беременная. Срок приближался, и, казалось, вот сейчас кара Создателя должна обрушиться на клятвопреступника и детоубийцу. Но вот роды прошли, и свет увидели очаровательные и здоровые близнецы – Луиза и Марсел Лавуазье. Роды прошли настолько легко и "правильно", насколько это было возможно, принеся тем самым колоссальное облегчение отцу семейства. 

Дети быстро росли, и, сколько бы к ним не присматривался Роберт, он решительно не мог увидеть на них никакого проклятья. Близнецы были красивы, с длинными ярко-алыми волосами, превосходными улыбками и почти идеальным телосложением. Луиза Лавуазье стала подлинным украшением замка: небольшого роста, огненно-рыжая девчушка своей надменно-благородной улыбкой была способна покорить любого мужчину. Ладная, активная и веселая Луиза никого не оставляла равнодушным: говорили, что  Ее брат-близнец Марсел казался воплощением рыцарских достоинств: статный, сильный юноша, впечатление от которого не могла испортить даже некоторая женственность лица. Будущий наследник покорял женщин с той же легкостью, с какой его сестра очаровывала мужчин - 

Года шли, и Роберт Лавуазьен уверился в том, что наказание Творца, если таковое существо и есть в природе, вполне избегаемо: он решил, что все те страшные слова, какими его обильно наградила Мария, не имели никакой силы и не возымели никакого воздействия. За прошедшие года он укрепился в своем скептицизме: горделиво смотря на цветущие поля, трудолюбивых крестьян и верных рыцарей-вассалов, Роберт уверился в возможности избежать наказания Небес. Творя суд, он ориентировался исключительно на писаные человеком законы, исключая милосердие или прощение из своего инструментария: повелевая жизнями и смертями, он чувствовал себя равным Творцу. Он тоже мог казнить и миловать, по его велению поднимались новые стены и башни родового гнезда – он чувствовал себя Богом в пределах владения. С каждым годом Роберт укреплялся в осознании своей правоты, казалось, лицезря начало великой династии, об основании которой он всегда мечтал.

Наконец, когда его старшим детям исполнилось десять, уже стареющий Лавуазьен пересказал им всю историю своей первой свадьбы – отнюдь не желая просить их не повторять его ошибок. Еще меньше он был заинтересован в молитвах о своем прощении. Он сказал им, на какое преступление он пошел ради и их блага – и попросил посмотреть на процветающие, счастливые и богатые земли, доставшиеся их роду теперь. Когда Роберт родился, этот замок был в запустении, а дела семьи шли плохо: единственное роскошное платье его матери было куплено в кредит, а стены замка рушились от старости и отсутствия ухода. А потом он попросил детей присмотреться к замку, в котором они живут: высокие и крепкие стены из лучшего камня, патрулирующиеся верной стражей; обратил внимание детей на их собственную одежду, отметив, что даже их любимые слуги теперь одеваются лучше, чем родители Роберта. Они ведут этот разговор в покоях, украшенных золотом, серебром и драгоценными камнями, сидя на стульях из дорогих пород дерева. Когда дети подтвердили, что живут счастливо и довольно, отец семейства, довольный их словами, выразил им философию, по которой надлежит жить. 

Философия эта весьма проста - пока семейство держится вместе и ставит превыше всего свои собственные интересы, оно непобедимо. Законы небесные не работают, как видно из жизненной практики, а законы земные подчиняются людям богатым и обладающим властью - нет плохих методов, есть стоящие цели. Луиза и Марсел должны быть вместе и совместно добиваться единственной достойной цели: установления династии в веках и тысячелетиях. Дети внимательно слушали отца, поскольку его слова полностью отвечали их собственным моральным установкам и мыслям, прежде робко высказываемым друг другу вечерами. Старший Лавуазьен призвал детей поклясться ему, что они будут едины в борьбе с остальным миром. Они с готовностью пообещали: они навсегда останутся близкими и совместно пройдут по жизни. 

Глава II

Вскоре после этого разговора Луиза и Марсел были вынуждены расстаться: Марсел отправился ко двору Императора завершать обучение, а дочери Роберт искал подобающего супруга. Подходящего - равного по статусу, красивого и богатого. Пожилой герцог, глава семейства, позволил дочери свободно высказывать свое мнение, продолжая ее баловать и поощрять: он искренне гордился своими отпрысками и считал, что они смогут на заложенном им фундаменте выстроить великую династию, 

Глава III

Влияние

Подражания и деконструкции

Популярность "Расплаты" и признание ее каноническим произведением стали предвестниками неизбежного: необычайного множества подражаний самого разного качества и толка. Большинство из них, разумеется, низкого качества: зачастую авторы изменяли только имена героев, некоторые декорации и преступления - а основная фабула остается неизменной. Пожалуй, отдельного рассмотрения заслуживают два произведения, которые выделяются на фоне остальных. "Проклятье рода Лавуазьенов", написанное анонимным автором из Вольного города Ламина в 1075-м году. После разгромного поражения сил императора Карла X в Сурии в Вольных городах в рамках осмысления произошедшего возникла мода на критическую деконструкцию прежнего наследия. В "Проклятье" говорится, что преступление Роберта было совершено им только по приказу императора, который настоял на смерти всех членов семьи главного мятежника. Затем автор последовательно разбирал изначальное произведение, словно издеваясь над ним: родственная любовь Луизы и Марселя изображена исключительно чистой, нежной и платонической, два красивых и внеше, и внутренне близнеца правили своим феодом разумно и справедливо, пока их процветание и нежные чувства не привели к всплеску ненависти от соседей. Марсель Лавуазьен старался отбиться от множества врагов, пока тех не стало слишком много. В ходе решающего сражения Марсель пошел на самопожертвование: он отдал сестре одежду своего слуги и отчаянной атакой дал ей время сбежать. В эпилоге Луиза по прошествии нескольких лет вернулась на руины родного замка и оплакивает смерти брата и верных ему до последнего момента друзей. 


Материалы сообщества доступны в соответствии с условиями лицензии CC-BY-SA , если не указано иное.